Американские Размышления - сайт Стивена Лаперуза

Газета English, №33, 1996.

Стивен Ладгер Лаперуз

Стивен Лаперуз

Дорогие читатели, мы считаем, что настало время поближе познакомить вас с нашим коллегой Стивеном Ладгером Лаперузом, автором рубрики «Американские размышления» в нашей газете English, еженедельном приложении к газете «Первое сентября». Стивен работает с нами уже год, и мы представляем его в этом интервью, которое взяла Вера Г.

Стивен, для начала расскажите немного о вашем происхождении и жизненном опыте.

Прежде всего, должен сказать, Вера, что история моей жизни довольно сложная и необычная, включает самые разные уровни и темы, поэтому ее описание может потребовать немало времени. У меня по большей части не типичная для американца биография, которую при этом никак не назовешь яркой и увлекательной. Поэтому в этом коротком интервью я могу лишь кратко изложить основные факты и объяснить общий смысл этой истории.

Когда мне было 18 лет, я очень хорошо знал, как будет протекать моя будущая жизнь – то же самое знали мои родственники, друзья и знакомые. Но если бы я действительно пошел тем путем, то сейчас наверняка не разговаривал бы с вами, не жил в Москве и не публиковал под рубрикой «Американские размышления» серьезные эссе. Тогда я знал, где буду жить, сколько буду зарабатывать, в каком престижном районе построю свой большой дом, президентом какой коммерческой структуры стану до выхода на пенсию – и даже где я буду похоронен! Это был хорошо распланированный сценарий, вполне обычный в США для людей моего типа и социального положения. Но это было еще до того, как я начал самостоятельно мыслить и задавать вопросы. Видите ли, хотя я был молодым, успешным и благовоспитанным южным джентльменом, хотя и был крещен в Епископальной церкви в двух шагах от нашего дома и даже служил там алтарником – в юности я не обрел никакого Weltanschauung (нем. мировоззрения), никакого цельного взгляда на жизнь и мир. В этом смысле я был типичным американцем: пассивно и бездумно принимал культуру состоятельного среднего класса, к которому принадлежала моя семья, а на бессознательном уровне предполагал, что весь остальной мир ведет такой же американский образ жизни, которым я «живу и двигаюсь и существую» (если применить слова апостола Павла к этой приземленной ситуации). Но различные события моей жизни нарушили это бездумное и пассивное пребывание в рамках американской культуры. Как только я начал сомневаться и хоть немножко думать по-настоящему, все мои убогие представления о жизни рассыпались как карточный домик, что было не слишком приятно. Очень скоро я осознал свое дремучее невежество в области серьезных идей, культуры, истории и т. п. Я с отличием окончил дорогую частную американскую школу и кое-как проучился два года в университете, прежде чем понял, каким же необразованным невеждой был на самом деле.

Около года я жил как какой-нибудь хиппи, путешествуя по всей Америке автостопом, и затем вернулся к университетским занятиям с ясным осознанием своей интеллектуальной ущербности и с твердой решимостью изменить такое положение. Я хотел заняться самообразованием, чтобы наверстать упущенное время, по моим собственным словам. Тогда еще шла вьетнамская война, потрясшая все американское общество. Президент Никсон, уличенный во лжи, был вынужден подать в отставку. И хотя эти социально-политические события тоже не оставляли меня равнодушным, все же я больше интересовался более глубокими вопросами, условиями и проблемами американской жизни, а также жизни всего человечества – учитывая то место, которое Америка занимала в мировой истории. Я подсчитал, что необходимое мне образование потребует около 15 лет жизни: пять лет на изучение истории Запада, пять лет на историю западной религиозной мысли и пять лет на историю философии – как оказалось впоследствии, этот расчет было довольно точным! С тех пор, чем бы я ни занимался – учился в университете или подрабатывал – моей основной работой стало постоянное интенсивное самообразование, восполнявшее пробелы школьных лет. Я был настроен весьма решительно, часто занимался по 10-12 часов в день, забывая о времени.

В отличие от меня, мои однокурсники не проявляли такого интереса к учебе, большинство из них полагали, что я просто даром трачу время и стремлюсь к какой-то странной, недостижимой цели. Но я переживал настоящий жизненный кризис и чувствовал насущную потребность изучить самые важные и глубокие идеи, порожденные величайшими умами, чтобы осмыслить мировую историю, приведшую человечество к его нынешнему состоянию. Тут важно понять, что я был американцем, жившим в Америке, а Соединенные Штаты не являются древней самобытной нацией, они многое позаимствовали в области идей, культуры, обычаев и т. п. Поэтому, чтобы понять социальные условия и главные идеи Америки, мне пришлось изучить европейскую историю, которая включала историю Древней Греции и Рима, иудаизма и христианства – в общем, я скоро понял, что невозможно понять Америку, если не проследить все великую историю западной цивилизации от самых истоков. Только после нескольких лет штудий я осознал, что истоки эти следует искать в индоевропейской эпохе – так же думают многие ученые, и я уже писал об этом в «Американских размышлениях».

Большинство историков (по крайней мере, в Америке) ищут корни западной цивилизации в Древней Греции, но на самом деле это несерьезный и поверхностный подход. Например, сама идея Христа произошла от иудейской фигуры Мессии, которую евреи, в свою очередь, позаимствовали из персидской концепции Саошьянта в эпоху знаменитого вавилонского пленения. Кстати, восточная концепция Будды Майтреи может происходить из того же источника. Чтобы понять историю западной цивилизации или, как в моем случае, место Америки в мировой истории, необходимо проследить гораздо более ранние источники возникновения идей, как в свое время поступали Пифагор и многие другие греческие философы. Ведь в Америке (да и в России) распространены представления о человеке, обществе, природе и Боге, уходящие корнями в гораздо более отдаленное прошлое, чем то, что большинство историков под влиянием идеологии Просвещения склонны считать истоками рациональной западной цивилизации.

Значит, вы прежде всего хотели понять Америку и ее историю?

Именно так. Совершенно невозможно понять идеи, распространенные в современном американском обществе и культуре, если не проследить историю их возникновения и развития. Но для этого требуются годы серьезных, кропотливых занятий и вера в поставленную цель. Мои личные приоритеты очень скоро стали отличаться от интересов большинства окружающих людей, одержимых популярной «Американской мечтой» о материальном процветании – я уже не хотел стать богатым бизнесменом. В возрасте 21 года, когда передо мной был открыт готовый путь к успешной и обеспеченной жизни, я осознал свою интеллектуальную нищету и принял решение изменить себя, чтобы обрести внутреннее богатство знания и мудрости. Большинство моих друзей и соотечественников продолжали бездумно вести американский образ жизни, целью и смыслом которого являются материальное изобилие, счастье и наслаждения. Тогда ни я, ни они не знали ни об изначальной, благородной идее «Американской мечты» Джеймса Труслоу Адамса, ни об истинных представлениях Джефферсона о человеке и мире, выраженных в его «Американском символе веры»: «жизнь, свобода и стремление к счастью». В эту самую минуту миллионы американцев бездумно повторяют эти идеи, пытаюсь осмыслить и объяснить свою жизнь – они живут, не зная собственной истории. Мне потребовались полтора десятка лет самообразования, чтобы осознать этот факт. Как бы странно это ни прозвучало, Вера, но я уверен, что больше русских, чем американцев, знают о происхождении термина «Американская мечта», особенно если они читали мое эссе «В поисках "Американской мечты"» под рубрикой «Американские размышления».

Наверное, вам нечасто приходилось встречать людей, имеющих взгляды, подобные вашим?

Увы, таких людей очень мало. Чтобы добиться успеха и разбогатеть в США вовсе не обязательно обладать глубокими и серьезными познаниями в человеческой (и даже в американской!) истории, культуре, литературе, философии, религии или читать труды Джефферсона и Д. Т. Адамса. Сам Адамс говорил (см. мое эссе в газете English №42, 1995), что если наблюдаемые им тенденции 1920-х годов сохранятся, то Америку можно будет с полным правом назвать варварской цивилизацией. Как бы резко ни звучали его слова, я вынужден с ним согласиться! В американском обществе полным-полно так называемых лидеров, примеров для подражания, которые совершенно не знают и знать не хотят даже американскую интеллектуальную и культурную историю: политики, эксперты, интеллектуалы, теле- и кино- суперзвезды (кого можно считать настоящей суперзвездой в человеческой истории: Шварценеггера или Достоевского?), рок-музыканты, атлеты, ставшие мультимиллионерами, главы корпораций и т. п. Если для достижения богатства, славы и успеха культура вовсе не нужна, то такое положение явно свидетельствует о болезни всего общества. И это вовсе не радикальный взгляд, я просто описываю общепризнанное состояние современного американского общества, хотя различные социологи, разумеется, по-разному оценивают причины, особенности и пути решения этих проблем.

В американских университетах преобладает узкая специализация, там можно изучать, к примеру, только политическую историю позднеантичной Греции, или эпоху раннего Ренессанса, или Германскую империю и т. п. Меня, как независимого ученого и историка, отличало от большинства академических профессоров то, что в своих исследованиях я стремился осмыслить историю человечества sub specie aeternitatis (лат. с точки зрения вечности), в связи с главными вопросами человеческого существования. Я не собирался изучать историю Греции или христианства, чтобы затем продавать свои знания в качестве наемного университетского преподавателя. Мировая история – это великое повествование о человечестве, живущем на планете Земля в бескрайней вселенной, и все мы являемся частью этого повествования, даже если не осознаем этого. Сколько бы постов не занимали всевозможные узкие специалисты в мировых академических институтах, главные вопросы человеческого существования важнее их всех вместе взятых. Впрочем, я уже писал об этом в моем эссе «Заметки об утраченном космосе американской культуры».

Должен признаться, что последствия моего многолетнего самообразования были весьма серьезными. Чем глубже я изучал великую историю человечества (которую теперь, спустя пятнадцать лет, я называю «антропография» – биография человечества как единое повествование), различные представления о человеке, Боге, истории, природе и космосе, чем больше искал знания и мудрости ради собственно интереса, а не из карьерных соображений – тем больше я превращался из простого американского гражданина в истинного участника великой человеческой истории. Я обнаружил, что постепенно выхожу за пределы тех психологических и культурных рамок, в которых родился и вырос в Америке. Я почувствовал, как в идеях и в душе преодолеваю свой ограниченный национальный характер. Если я и не стал частью великого космоса, то, по крайней мере, я все разумнее познавал великие основополагающие идеи человеческой культуры и цивилизации, тем самым становясь сознательным наблюдателем и полноправным участником человеческой истории. Не хочу говорить громких слов, но все это действительно важно не только по отношению ко мне и к моим «Американским размышлениям», но также показывает, какие возможности открывает настоящее самообразование. Но с другой стороны, я становился все более одиноким; я осознал, что меня просто не могут понять большинство окружающих американцев, по-прежнему бездумно пребывавших в рамках американской психологии и культуры.

В общем, таков мой двадцатилетний жизненный опыт, предшествовавший «Американским размышлениям».

Как вы стали независимым ученым?

Мою первую ученую степень бакалавра я получил в Новом Колледже при Алабамском университете. В этом колледже я мог учиться по так называемой междисциплинарной программе, совмещая изучение религии и философии. Вторую степень я получил в знаменитом либеральном Антиохском Колледже, который был основан педагогом-реформатором Хорасом Манном в 1852 году. Там я изучал интеллектуальные истоки западной цивилизации по особой индивидуальной программе – все эти два года я проучился в Европе, жил в старинном университетском городе Тюбингене (основан в 1477 году, там жили Ф. Меланхтон, И. Кеплер, Ф. Гёльдерлин, Шеллинг и Гегель), шесть недель путешествовал по Греции, не считая других поездок.

Мою магистерскую диссертацию, первую серьезную и зрелую работу, я защитил в 1981 году, она называлась «В поисках воплощения» и была посвящена таким же вопросам, какие Толстой задавал в своей «Исповеди». Кстати, для сравнения, в то же самое время мой близкий друг тоже защитил свою магистерскую диссертацию. Она гораздо более соответствовала типичным университетским требованиям и ограничениям – это было исследование роли улыбки в поведении школьников, если не ошибаюсь, среди учащихся четвертых и пятых классов. Подобные пустяковые и бесполезные «научные исследования» были для меня совершенно неприемлемы. Я хотел изучать и познавать человека в живой мировой истории, а не заниматься такими глупостями, как киносъемка улыбающихся школьников, словно они какие-нибудь подопытные кролики.

Когда пришло время для получения докторской степени, и я собрался поступать в калифорнийский университет для обучения по программе высшего уровня, то опять столкнулся с рационально-скептической, узкой специализацией, царящей в академической среде (чего не было в передовой программе Антиохского Колледжа). Когда же я понял, что мне придется заплатить от 40 до 50 тысяч долларов за диплом, который потом можно будет повесить на стену в рамке, а перед этим 4-6 лет пресмыкаться перед профессорами, чьи скептические взгляды я принципиально не разделяю – я сделал жизненный выбор и продолжил свое образование самостоятельно. А теперь такой диплом стоит уже 120 тысяч!

Я всегда селился поближе к большим университетам, чтобы пользоваться огромными библиотеками для личных исследований, особенно это относится к Калифорнийскому университету в Беркли. В течение многих лет я занимался вполне самостоятельно, при этом находясь в самой гуще академической жизни и по возможности участвуя во всех мероприятиях. Я посещал лекции, конференции, выступления многих известных ученых и общественных деятелей, одновременно продолжая свое самообразование независимого ученого, стремясь глубоко познать современный мир и его историю.

Моя первая небольшая книга «К духовному единению Америки и России» (1990) была в некотором смысле моей независимой докторской диссертацией.

Вы много пишите о религии… Вы человек религиозный?

Гёте писал в своей автобиографии Aus meinem Leben: Dichtung und Wahrheit («Поэзия и правда. Из моей жизни»), как его простодушная детская вера в благостного, любящего Бога-Отца жестоко пострадала после лиссабонского землетрясения 1755 года, которое произошло в День всех святых, как раз во время церковных богослужений. Тогда погибло до 60 тысяч человек, весть об этой катастрофе, распространившаяся по всей Европе, поразила многих людей (в том числе Вольтера) и породила множество споров о смысле этого события и о том, какое отношение к этому имеет Бог. Моя вера точно так же пострадала после авиакатастрофы, когда при падении частного самолета погибли мой отец, дядя и наш сосед; только я, двенадцатилетний мальчик, остался в живых. Не меньший урон моей вере был нанесен христианскими толкованиями этой трагедии. Если прибавить сюда главные вопросы человеческого существования, а также мою потребность заново выстроить собственное мировоззрение в возрасте 21 года, то мне придется ответить на ваш вопрос утвердительно – да, я действительно человек религиозный в обычном смысле этого слова, хотя не посещаю регулярно церковные службы и не смогу когда-либо обрести утешение для ума и сердца, о чем иногда ностальгически сожалею. Моя внутренняя жизнь неизбежно слишком усложнилась после многих лет изучения философии, богословия, истории и т. п. Увы, для меня невозможно просто принять на веру некоторые религиозные доктрины и обряды. Может быть, вопрос существования Бога и не мучает меня, по выражению Достоевского, но достаточно сильно беспокоит бо́льшую часть жизни. Та авиакатастрофа заставила всерьез задуматься над вопросами человеческого существования.

Почему вы решили переехать в Россию?

В моих многолетних исследованиях меня заинтересовали особенно близкие мне исторические темы, одна из которых – тема Софии. Как вы наверняка знаете, эта тема имела большое значение в России, как в православной церкви, так и в дореволюционной независимой философии (например, у В. Соловьева, Лосского, Флоренского и др.) Много лет меня увлекала история Палладиума – греческой статуи Афины, богини мудрости. После рискованного путешествия в Константинополь (который я все еще называю Стамбулом) и посещения храма Айя-Софья, а затем раскопок древней Трои в Турции мне нужно было дальше проследить легенду Палладиума, тему Софии и идею Третьего Рима, что и привело меня в Россию.

Владимирская икона Божией Матери неоднократно называли Русским Палладиумом в различных письменных источниках. Как же я был обрадован, когда во время моей первой поездки в Советскую Россию в 1986 году интуристский гид предложил прежде всего посетить Успенский собор Московского Кремля – именно там я и мечтал побывать! Но впервые увидеть подлинную Владимирскую икону, творение византийского мастера, мне удалось только в начале 1990-х годов, когда Третьяковская галерея устроила временную выставку икон. Впрочем, это долгая история. Я приехал в Россию для изучения истории, но прежде всего меня поразила встреча с русской душой, которую я очень скоро разглядел под мрачными лицами-масками советских людей. После недельного пребывания в России я понял, что попал в совершенно иной мир, отличный от всего, что мне приходилось наблюдать от Золотых Ворот Калифорнии до Железного занавеса. Здесь абсолютно другая социальная психология – именно в таких абстрактных социологических терминах принято говорить в современной Америке об этой таинственной реальности. Я сразу почувствовал влечение к России, хотя мне потребовалось несколько поездок, чтобы только начать понимать ее, или, по выражению Тютчева, верить в нее.

До этого я много путешествовал по Западной Европе, но после недельного пребывания в России сказал самому себе, что буду возвращаться сюда постоянно; тогда я еще не знал, что у меня возникнет потребность жить здесь. Кстати, у меня нет русских предков, это чисто духовное родство.

Стивен, вы уже довольно долго живете в России. Что вам здесь нравится?

Знаете, Вера, я собираюсь написать об этом в моих «Американских размышлениях». Но сейчас я только скажу, что Россия и русские сыграли огромную, серьезную и даже спасительную роль в моей судьбе. Когда я уже больше не мог терпеть калейдоскопическое калифорнийское общество, когда не мог выносить стадную, бездумную, культурно-безграмотную американскую погоню за материальным богатством и потребительскую культуру (это распространенное в США выражение – поистине новое слово в человеческой истории!), когда чувствовал душевное одиночество, порожденное повсеместным индивидуализмом (что разглядел еще де Токвиль в молодом американском обществе 1830-х годов) – я приезжал в Россию, где существует более глубокая духовная жизнь, сохранились общинные традиции, уважение к истинной культуре и знанию, где любят рассуждать о смысле человеческой жизни, где, если хотите, есть кухонная философия. Я обязательно напишу об этом в свое время.