Американские Размышления - сайт Стивена Лаперуза

Язык слова и жеста, национальность и энтелехия

Переехав с побережья Калифорнии в Россию около четырех с половиной лет назад, я полностью погрузился в российскую жизнь и культуру. Постоянно путешествуя и повсюду изучая природу людей, я всегда с интересом наблюдал человеческие лица и различные манеры поведения. Когда я видел в Америке иностранных туристов, то всегда старался определить их национальность. Часто достаточно было взглянуть на лицо, прическу, одежду человека или группы людей, чтобы узнать в них немцев, французов, британцев, датчан и др. Но иногда по лицу или одежде человека было не так-то просто определить, откуда он приехал, ведь в Америке можно встретить людей самых разных национальностей.

Когда видишь человека за дальним столиком в кафе и не слышишь, на каком языке или с каким акцентом он говорит, но при этом догадываешься, что он родился и вырос в другой стране, то можно определить его национальность хотя и не таким простым, но более тонким и эффективным способом. Национальность можно распознать не только по чертам британского, французского, немецкого, финского и т. д. лица, но и по его мимике, а также по движениям рук и всего тела.

К примеру, разные народы улыбаются по-разному. Конечно, улыбка – всегда улыбка, но при ближайшем рассмотрении станет ясно, что представители различных национальностей улыбаются немножко по-разному – равно как и хмурятся, морщатся, смеются, подмигивают, а также в различной манере выражают или скрывают свои чувства. Поскольку выражение лица может меняться в зависимости от страны, то даже отдельные группы лицевых мышц могут быть развиты у разных народов по-разному. В эссе «Что скрыто за «Американской улыбкой»?» (English, №25, 29, 1997) я писал об этом типичном для американцев лицевом шаблоне как о своеобразной маске, которая часто скрывает истинные чувства и мысли человека. Но это всего лишь один из самых очевидных и общеизвестных примеров. Есть еще язык жеста, по которому также можно определить национальность – движения пальцев и рук, более заметные, чем подчас трудноуловимые изменения в выражении лица.

Русские часто говорят мне, как легко им распознать американцев среди приезжих, особенно по лицам. Действительно, многих американских туристов можно сразу же отличить не только по лицам, одежде и походке – их речь часто слишком громкая по российским меркам и слышна за версту, в отличие от речи британских туристов (трезвых). Такое своеобразное проявление национальной психологии позволяет по-новому взглянуть на особенности социальной жизни в США. Один мой русский знакомый, очень наблюдательный молодой человек, сказал мне по возвращении из Америки в Россию, что в американском аэропорту пассажиры по большей части не обращают внимания на поведение и разговоры окружающих, в то время как в московском аэропорту люди очень внимательно следят за происходящим вокруг. И дело здесь не в том, что такой контраст может иметь очевидные причины (например, повышенный уровень преступности в России), а в том, что социальные условия явно влияют на психологию людей. Поэтому речь американцев, звучащая громко для России, вовсе не обязательно считается громкой в Америке!

Когда я слушал выступление президента Клинтона (говорившего с характерным арканзасским акцентом и манерами) в МГИМО в сентябре 1998 года, рядом со мной сидел представитель одного американского информационного агентства. Приехав из Техаса всего неделю назад, он разговаривал в обычной для техасца манере, но его голос звучал слишком уж по-американски громко, поэтому я решил предупредить его заранее, что в России следует говорить тише. Он поблагодарил меня за хороший совет, без которого ему пришлось бы в ближайшие несколько месяцев усваивать на собственном опыте, что типичный для американца стиль поведения не вполне уместен в России.

Если внимательно присмотреться, то можно заметить, как мимика лица, а также движения рук и пальцев выдают национальность человека. Взять хотя бы такой простой пример, как счет на пальцах до десяти: русские как правило начинают с мизинца, загибая его в кулак; американцы начинают с указательного пальца, доходят до мизинца и только потом используют большой палец, но при этом разгибают пальцы из кулака; немцы же начинают с большого пальца и заканчивают мизинцем. Я не изучал специально, как считают представители других национальностей, но знаю, что между ними существует множество мелких различий, например, как они держат руку, используется ли при счете палец другой руки и т. п. Наблюдательный путешественник может научиться определять национальность человека с большой вероятностью по тому, как тот считает на пальцах, но поскольку посетители кафе не слишком часто занимаются ручным счетом, приходится обращать внимание и на другие жесты (должно быть, для работающих в Европе профессиональных шпионов все это просто, как дважды два).

Хотя существует почти невообразимое количество разнообразных человеческих лиц и каждое может принимать определенное выражение по-своему, именно национальность человека в значительной степени определяет, как при этом напрягаются лицевые мышцы. Здесь возникает очень серьезная и интересная проблема – давайте рассмотрим ее на примере разговорного английского языка.

Известный нам современный человек как экзистенциальное существо живет по большей части в среде и посредством языка. Но представьте себе природного носителя языка, говорящего в России на обычном американском английском – со всеми его общепринятыми выражениями, фразами, клише, идиомами и сленгом. Обладая достаточной проницательностью, этот американец может скоро обнаружить, что используемые в России (советской или «демократической») обычные американские выражения могут звучать словно язык веселого водевиля при постановке трагедии. Иногда они просто не вписываются в условия российской жизни, в местную психологию, культуру, историю, традиции и юмор. Когда речь носителя современного американского английского языка не вполне понятна русскому слушателю, даже если тот в совершенстве владеет английским, то здесь проявляется ограниченный характер американского английского, связанный с социальным контекстом, культурными предубеждениями и психологическими особенностями этого языка. Мне не раз приходилось наблюдать подобную ситуацию в выступлениях и разговорах новоприбывших (или чересчур наивных) американцев, а также при моих собственных попытках использовать или объяснить русским американские выражения, которые никак не вписывались в российский контекст.

Кроме того, язык может налагать словесные ограничения на свободу самовыражения. Несколько раз мне доводилось вести с русскими серьезный философский разговор, когда даже выраженная со всей глубиной и кристальной ясностью идея звучала на американском английском неуместно и коряво, казалась в чем-то ограниченной, словно сам язык, сами слова были недостаточно глубокими, живыми, свежими и гибкими для выражения серьезных мыслей. У меня было такое впечатление, что язык подчинил себе идеи, не позволяя мне выразить что-то сверх положенного или в иной форме. Эта та область, в которой язык (в данном случае – английский) и идеи неразрывно соединяются, и возникает вопрос: не препятствует ли язык с его словами и фразами выражению новых идей – или даже их возникновению?! Можно вообразить, что человек, способный говорить и думать на 5-7 языках, мог бы обдумать или выразить определенную идею более разнообразными способами. Все это чрезвычайно глубокие и любопытные вопросы, ведущие к таинственным взаимоотношениям между языком, словом и мыслью, а также к истокам человеческой идентичности, ведь человек есть прежде всего существо мыслящее и говорящее!

Разговорный язык и то, что несколько неуклюже называют языком тела, есть способы самовыражения посредством голоса, лица или рук, причем малейшее движение лицевых мускулов или жест руки может передавать определенную идею, отношение, настроение или чувство, понятные представителю той же национальности или культуры, но в то же время совершенно недоступные для иностранца, даже если он свободно говорит на этом языке. Здесь в Москве мне часто приходилось наблюдать, как во время публичных выступлений, сопровождаемых переводом, американские ораторы пытались выразить какие-то идеи и настроения еще и языком тела – они не понимали, что эта мимика и жесты были по большей части непонятны русским, хотя любой американец мгновенно уловил бы их смысл на подсознательном уровне. Эта невербальная составляющая их выступления тоже нуждалась в переводе, хотя обеспечить такой перевод было бы гораздо труднее, а иногда и вовсе невозможно, ведь предаваемый жестом смысл или настроение (в отличие от слова) может просто отсутствовать в другой культуре. Разумеется, это справедливо не только при переводе с американского английского на русский, но и с русского на английский.

Можно привести и другой пример, имеющий отношение к национальности и энтелехии. Наблюдая московскую молодежь, я часто вижу русских девочек-подростков, чья речь, голос, мимика, смех, шутки и т. п. являются очень русскими и вполне предсказуемыми. Будучи носителями русской национальной психологии, они даже не подозревают, что всего лишь следуют определенным моделям поведения, принятым среди девочек их возраста, социального и образовательного уровня.

Аристотель. Копия утраченного бронзового бюста работы Лисиппа (IV век до н. э.)
Аристотель.
Копия утраченного бронзового бюста
работы Лисиппа
(IV век до н. э.)

Здесь мы подходим к чрезвычайно интересному (по крайней мере, для меня) вопросу о взаимоотношениях между человеческой индивидуальностью, энтелехией и национальностью. Как американец, живущий в Москве, я часто чувствую и подмечаю собственную американскую природу, причем в чем-то я ощущал ее гораздо сильнее первые год-два. Для меня это особенно важно, поскольку одна из моих целей приезда в Россию состояла в том, чтобы приобрести некоторые черты русского характера.

Слово «национальность» происходит от латинского natio – рождение, происхождение, род. Национальность человека зависит от того, где он родился и вырос. Путешествуя по миру, я встречал представителей различных наций, чей характер, эмоции, мышление, мимика и голос всецело определялись национальностью, от которой в значительной степени зависели их взаимоотношения с окружающим миром и жизненный опыт. В этом случае можно говорить о типичных американцах, русских, итальянцах, японцах и т. д. И тем не менее легко вообразить, что в каждом русском, американце, немце или представителе любой другой национальности есть внутренняя сущность , которую Аристотель называл энтелехией – от греч. «энтос» (ἐντός – внутри) + «телос» (τέλος – завершение, цель) + «эхейн» (ἔχειν – содержать, нести в себе). Она пребывает в человеке вместе с национальным характером, но в то же время отлична от него. Может показаться, что национальность преобладает над энтелехией, в той или иной степени определяя ее жизнь и сущность, ведь и речь, и язык тела во многом определяются той культурой, в которой происходит формирование человеческой личности.

На мой взгляд, национальность с ее языком слова и жеста может как выявлять, так и скрывать внутреннюю сущность энтелехии. Характер многих людей определяется взаимоотношениями между их национальностью и энтелехией (сильной или слабой).


Впервые опубликовано в газете English, №5, февраль 1999, с. 1-14.