Американские Размышления - сайт Стивена Лаперуза

Исчезающая магия Москвы

Иногда жизнь преподносит неожиданные открытия для тех, кто стремится познать ее суть. Одно из таких озарений посетило меня в Москве, когда я уже отходил ко сну и вдруг вспомнил одну мою хорошую знакомую, школьную учительницу, беззаветно преданную своей профессии и проживающую на калифорнийском побережье в маленьком уютном домике, который она смогла приобрести только после двадцати лет упорного труда.

Сохранилась ли в московской жизни былая магия? Когда десять лет назад я впервые посетил Советскую Россию, в воздухе несомненно присутствовало что-то таинственное, необъяснимое, почти мистическое (в самом общем смысле этого слова). Казалось, большинство встреченных мною людей не слишком заботились о таких практических сторонах жизни, как деньги, еда, работа, жилье, медицинское обслуживание. С тех пор я убедился, что даже при низких запросах повседневная жизнь советских людей вовсе не была такой беззаботной, как могло показаться наивному иностранцу, и даже в то время мне отчасти удавалось разглядеть обратную сторону интуристской «потемкинской деревни», этого парадного фасада коммунистической утопии. И все же по сравнению с упорядоченной «цивилизованной» жизнью на Западе, где для поддержания приличного жизненного уровня надо очень долго и упорно трудиться (как в случае с той американской учительницей), многие из моих русских знакомых почти не работали! Их прожиточный минимум был обеспечен, и они посвящали все время чтению книг (легальных и запрещенных), общению с друзьями, философии, поэзии, музыке и т. п. Чуткий и вдумчивый западный турист, посетивший Россию (а таких, по моим многолетним наблюдениям, насчитывалось не более 2-3 процентов от общего числа), мог пережить опыт, который Дэвид Ремник в своей книге «Воскресение – Борьба за новую Россию» (1997) описывал так:

Дэвид Ремник (1993)
Дэвид Ремник (1993)
…один из тех волшебных вечеров, когда русский писатель за облупленным столом угощает вас водкой с картофельным салатом и делится своими насмешливыми умозрениями. Такой разговор редко услышишь на званом обеде в Манхэттене, Кембридже или Ист-Хэмптоне.

В декабре 1998 года на одной московской музыкальной вечеринке (редкое удовольствие для новой России) мне задали вопрос, который я очень часто слышал в конце восьмидесятых: наверное, в Америке тоже можно найти образованных собеседников? Когда в те советские годы я отвечал «Очень редко», то никто из русских не верил – они были убеждены, что мне просто не повезло, или я плохо искал нужных людей в недрах великой американской культуры и цивилизации. Очевидно, в их заветных мечтах Америка представала некоей идеальной страной, а высокоразвитая материальная цивилизация должна была непременно породить великую культуру. Все мои протесты решительно отвергались, хотя сегодня они прозвучали бы гораздо убедительнее.

Наблюдая постепенное исчезновение магии в московской жизни, я размышляю об американской цивилизации, культуре, тамошних умонастроениях и вижу, как индивидуализм и мирские заботы уничтожают все волшебное в жизни Америки – именно в этом заключается мое открытие. В конце восьмидесятых большинство моих русских друзей не отличались практичностью; американские же знакомые были чрезвычайно практичны и организованы, но в них не было ничего волшебного. Для приехавших с Запада казались волшебными невероятная восприимчивость и поразительная проницательность, бурные чувства и душевная цельность даже самых простых русских людей; те разговоры, о которых упоминал Ремник, когда душа собеседника действительно открыта и делится своими сокровенными чувствами, мыслями и вопросами; те высокоинтеллектуальные разговоры о смысле жизни, об истории, общественных проблемах, о страдании, о внутренней и внешней свободе, о Боге, о силе искусства и музыки и т. д. Как говорил Джордж Кеннан, лишь немногие американцы способны понять и по достоинству оценить Россию, поскольку то, что ценится у русских, у американцев вызывает беспокойство и отвращение[1]. В то время любопытные западные наблюдатели могли почувствовать контраст между собственным материальным достатком и той душевной цельностью русских людей, которая могла показаться невероятной, учитывая весь уклад общественной жизни Запада с его вековыми традициями индивидуализма, независимости и частной собственности. Русские часто бывали непрактичны – но с какой страстью они обсуждали серьезные философские вопросы, поэзию и литературу! Какое чувство близости и душевного единения возникало при дружеском общении! И какое же глубокое облегчение испытывал западный человек, хотя бы на краткое время освободившийся от одиночества! Как писал Николай Бердяев в 1920-х годах:

Очень своеобразно строение русской души и отличается oт строения души западного чeлoвeкa. B русском Востоке открывается огромный мир, который может быть противопоставлен всему миру Запада, всем народам Европы. И чуткие люди Запада это прекрасно чувствуют. Их притягивает загадка русского Bоcтoкa[2].

Пленный дух

Американская цивилизация уже давно не обращает внимания на серьезные философские вопросы, когда-то поставленные Торо и Эмерсоном (Лев Толстой на склоне лет в своем обращении к американскому народу отметил разительный контраст между этими лучшими представителями американской литературы и такими фигурами, как Карнеги и Рокфеллер[3]). При таком укладе экономическая необходимость, общественный престиж и массовая психология часто принуждают человека тратить слишком много времени на чисто практические, земные заботы, на все то, что Бердяев и другие мыслители называли «горизонтальной жизнью». Тогда материально-денежные дела почти полностью заполняют ум и душу человека, вытесняя и убивая всякую магию, если под «магией» понимать открытость и восприимчивость к тайнам жизни и мира, ко всему, что выходит за пределы чисто материального. Сегодня американская цивилизация настолько озабочена земным благополучием, что для магии почти не остается места: все вокруг так великолепно организовано для физического комфорта, удобства и безопасности, все слишком земное… Еще в 1830-е годы, посетив молодую американскую республику, Токвиль отметил сильное влияние индивидуализма, который угрожает в конечном счете заточить человека в уединенную камеру собственного сердца[4]. Поскольку эта опасная тенденция сохранилась до сегодняшнего дня, многие люди страдают от одиночества. Индивидуализм препятствует духовному общению и единению, а земные материальные заботы общества потребления изгоняют из человеческой жизни любую неуловимую магию и тайну. Именно в этом кроется причина детски-наивного, эскапистского увлечения религиями и мистицизмом Нью Эйдж, которое так широко распространилось в Америке и во всем западном мире. Поборники этого движения провозглашают скорый приход «Новой Эры», когда восторжествуют духовность, любовь, мир, братство и т. п.

Из всех американских штатов я лучше всего знаю Калифорнию, так вот там тайна жизни и мира часто заглушается материальными заботами, и вездесущая реклама пресловутой «Американской мечты» провозглашает такую материальную жизнь идеалом человеческого существования. Человеческий дух почти полностью порабощен телом с его пятью чувствами, он привязан к земле, поглощен каждодневными заботами о безопасности, собственности, комфорте, озабочен оплатами счетов, медицинской страховкой и т. п. При этом большинство людей отделены друг от друга западной традицией гордого индивидуализма, который пронизывает все общество. В результате мы имеем чисто земную цивилизацию, прекрасно организованную, но лишенную всякой магии, а миллионы глубоко одиноких, несчастных людей жадно ищут хоть какой-то тайны… Человеческий дух томится в земном плену!

В предыдущих эссе я писал о необычайном разнообразии религиозной жизни в США (English, №19, 21 1996) и о калифорнийском калейдоскопе космологий (English, 23, 39, 42, 44, 46, 1996). Но как бы парадоксально это ни прозвучало, иногда кажется, будто закон земного притяжения действует в Америке особенно сильно именно в области духовной жизни человека, затягивая все его высшие нематериальные устремления в телесную оболочку. Словно сила гравитации и земных забот гасит в человеке всю ту магию, которая при иных условиях могла бы вспыхнуть духовным огнем, подобно сияющим нимбам над головами святых, символизирующим в церковной традиции духовную жизнь. Поскольку большинство людей не слишком активно участвуют в жизни своей родной культуры и общества, очень немногие способны заметить и признать такое положение вещей.

Скрытые сокровища

После падения Железного занавеса и незадолго до распада Советской империи британский историк Тимоти Гартон-Эш опубликовал в журнале The New York Review (№2, 15 февраля 1990) статью «Восточная Европа: Год истины», в которой поставил весьма глубокие и в чем-то пророческие вопросы:

Тимоти Гартон-Эш (1997)
Тимоти Гартон-Эш (1997)

Придут ли к нам жители Восточной Европы как нищие, промотавшиеся за все эти годы? Или же под ветхим рубищем у них скрыто некое сокровище?

Путешествуя по их странам последние десять лет, я открыл для себя истинные сокровища: примеры величайшего мужества и интеллектуальной честности; товарищество, искреннюю дружбу и семейные ценности; время и возможность для серьезного разговора о музыке и литературе, когда не мешает постоянный шум нашего безумного электронного мира; свидетельства христианской веры в ее первоначальном, чистейшем виде; атмосферу солидарности, проявившуюся во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами разного происхождения и различных, когда-то непримиримых вер. Тут возникает явная опасность сентиментальной идеализации, ибо привилегированный турист может наслаждаться всеми этими благами, не платя за них настоящую цену. Несомненно, с чисто количественной и утилитарной точки зрения цена этих благ была слишком высока, но еще большей ошибкой было бы отрицать само существование этих сокровищ. И поэтому после 1989 года самый главный вопрос для меня таков: сохранятся ли эти благие явления с приходом свободы? Была ли эта солидарность только порождением роковых обстоятельств, своего рода Schicksalsgemeinschaft[5], а все эти сокровища – всего лишь побочным продуктом угнетения?

Вполне понятное стремление жить в «нормальном, цивилизованном» обществе, возникшее после падения СССР, во многом стоило жителям России и Восточной Европы тех «скрытых сокровищ», о которых с тревогой писал Гартон-Эш. Переезжая на постоянное жительство в Москву в 1994 году, я жаждал окунуться в ту волшебную атмосферу, которую ощущал (или только воображал?) во время моих предыдущих поездок в Россию. Тогда вместе с Татьяной Морозовой я написал для журнала «Москва» эссе «Миру не нужна вторая Америка» – как показала дальнейшая история России и всего мира, это были весьма «романтические» рассуждения. Социальные, политические и экономические события после распада Советского Союза ясно показали, что воплотить вожделенную американскую мечту в России без учета российских исторических реалий вряд ли возможно в ближайшем будущем. И хотя может показаться, что весь мир только и делает, что бездумно копирует «американский образ жизни», далеко не все страны следуют по этому пути. Например, многим французам весьма не по душе, что их страна уже не является идеальным примером для подражания, как в прежние века.

После перестройки и распада СССР Москва стала жить богаче, но в то же время, подобно другим восточноевропейский городам, утратила многие «скрытые сокровища» – все то, что я называю «магией». Отказ от теории и практики коллективной жизни сыграл здесь важную роль; приход индивидуализма, со всеми его положительными и отрицательным сторонами, а также стремление к частной жизни изменили человеческие взаимоотношения; новые насущные заботы и особенно финансовые проблемы повлияли на всю общественную и духовную жизнь людей. Добавьте к этому отупляющие голливудские фильмы, произведенные в атмосфере аморальной секулярной «свободы», царящей в США – они оказывают пагубное влияние на людей не только в других странах, но и в самой Америке.

Не берусь судить об остальной России, но в Москве магии становится все меньше; можно даже с уверенностью утверждать, что чем усерднее Россия будет копировать Америку, тем скорее она утратит свою магию и «скрытые сокровища», так что на вопрос Гартона-Эша мы уже получили ответ. Тем не менее, в России что-то не заметно признаков стабильности, необходимой для создания «нормального, цивилизованного» общества, а кто возьмется предсказать будущее России? Что ее ждет – нищета или процветание? Политический застой или развитие? Духовный и культурный упадок или расцвет? Поэтому определить будущее магии в России тоже достаточно сложно.

Иногда ход истории замедляется, иногда болезненно ускоряется, но никогда не останавливается. Сегодня Америка наслаждается богатством и властью, хотя даже в масштабе нескольких десятилетий она не так уж долго занимала столь завидное место под солнцем, предсказанное ей много веков назад в мифе о «продвижении цивилизации на Запад». Но когда-нибудь могущество Америки пойдет на спад – это неотвратимо, как ход времени. Что бы ни произошло с Россией лет через пятьдесят, одно можно сказать наверняка: если к тому времени она утратит все свои «скрытые сокровища» и остатки былой магии, то для всего человечества и для самих россиян это будет большой потерей.

Автор этих строк искренне надеется, что магия в России не только не поблекнет и не исчезнет, но чудесным образом возродится, как бы ни мешали этому земные заботы, индивидуализм и Голливуд.


Впервые опубликовано в газете English, №7, февраль 1999, с. 1-14.

Примечания

1. George Kennan, Memoirs: 1925-1950 (Boston: Little, Brown and Company, 1967) p. 530-531. Назад к тексту

2. Бердяев Н. А. Миросозерцание Достоевского. – Прага: YMCA-Press, 1923. Назад к тексту

3. 21 июня 1900 года в письме английскому журналисту Эдуарду Гарнету Толстой писал:

…если бы мне пришлось обратиться к американскому народу, то я постарался бы выразить ему мою благодарность за ту большую помощь, которую я получил от его писателей, процветавших в пятидесятых годах. Я бы упомянул, Гарисона, Паркера, Эмерсона, Балу и Торо, не как самых великих, но как тех, которые, я думаю, особенно повлияли на меня. Среди других имен назову: Чанинга, Уитиера, Лоуела, Уота Уитмена – блестящую плеяду, подобную которой редко можно найти во всемирной литературе.

И мне хотелось бы спросить американский народ, почему он не обращает больше внимания на эти голоса (которых вряд ли можно заменить голосами Гульда, Рокфеллера и Карнеджи), и почему он не продолжает того хорошего дела, которое столь успешно ими начато.

Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений. В 90 т. Т. 72. – М.: Государственное издательство художественной литературы, 1928-1958. – С. 396-397.

Отрывок из этого письма был опубликован в апрельском номере журнала The North American Review за 1901 год, стр. 503. Назад к тексту

4. Токвиль А. де. Демократия в Америке / пер. с фр. В. Т. Олейника и др. – М.: Прогресс, 1992. – С. 373–375. Назад к тексту

5. Schicksalsgemeinschaft – общая судьба (нем.) Назад к тексту