Американские Размышления - сайт Стивена Лаперуза

Откровение при восходе солнца на вершине Синая: кофе, чай, матрац и… Моисей?

Наш автобус был наполовину заполнен русскими туристами, которые решились посетить гору Моисея Синай, и в этой компании я был единственным американцем. Египетский гид Ахмет, изучавший русский язык в Александрийском университете, сказал нам, что надо выехать из отеля в 10:30 вечера и после трехчасовой поездки на автобусе еще три часа пешком подниматься на 7500-футовую Священную Вершину в темноте, освещая себе путь ручными фонариками. Ахмет заявил, что с тех, кто встретит восход солнца на вершине, будут смыты все грехи (хотя в этой засушливой и бесплодной местности дожди идут только в январе). В наш скептический век подобная вера считается каким-то экзотическим древним суеверием, поэтому такие понятия, как «паломничество» и «прощение грехов» теряют свой истинный смысл.

Ночной пейзаж Синайского полуострова за окном автобуса выглядел сплошным темным силуэтом при скупом свете фар и звезд. Вокруг не было видно ни городов, ни поселков, ни дорожных знаков – единственными признаками цивилизации были огни военных и полицейских блокпостов.

Мы прибыли в монастырь Святой Екатерины, один из древнейших христианских монастырей, который даже Наполеон когда-то взял под свою защиту. Передохнув в особом кафе для паломников вместе с другими группами разноязычных туристов и вооружившись фонариками, мы начали восхождение. Нам предстояло подняться на вершину за полчаса до рассвета.

Фото автора

Не успели мы отойти от высоких стен монастыря, как по обеим сторонам песчаной каменистой тропы нас стали окликать люди в тюрбанах, сидящие на каких-то странных холмиках. При ближайшем рассмотрении эти холмики оказались верблюдами. На нескольких языках проводники предлагали нам всего за 30 египетских фунтов подняться на верблюде почти на самую вершину горы.

По мере продвижения наш молодой начинающий гид, должно быть, вообразил, что это состязание по спортивной ходьбе… Будучи в прекрасной физической форме, я все же решил не торопиться и двинулся неспешным шагом (в конце концов, я был в отпуске). Пусть наш гид и другие туристы бегут наперегонки к вершине, если им так хочется. Когда я подошел к первой на пути бедуинской хижине, где при электрическом свете продавали напитки и закуски, моя группа уже ушла вперед после короткого отдыха. Мне вспомнилась мультяшная экранизация басни о черепахе и зайце, которую я ребенком смотрел приблизительно в то же время, когда впервые услышал о горе Синай. Что ж, теперь я невольно уподобился той самой черепахе.

Подъем вовсе не был легкой и приятной прогулкой, несмотря на освежающий легкий ветерок. Тропа была усеяна зазубренными кусками красного гранита, большими и малыми – споткнуться и упасть было проще простого, что и случилось с несколькими туристами, судя по свежим царапинам и ушибам. Приходилось идти осторожно, внимательно смотря под ноги. Насколько помню, никто так и не нанял верблюда, чтобы въехать на нем почти на самую вершину горы Моисея. Тем не менее, вдоль всей петляющей тропы разместились проводники с верблюдами, готовые предложить свои услуги, как только туристу надоест подниматься пешком. Из-за моего черепашьего шага они были уверены, что мне скоро понадобится транспортное средство, и постоянно спрашивали, не желаю ли я нанять верблюда. Наконец я с раздражением попросил оставить меня в покое. «Нет проблем» – ответил проводник.

Через полтора часа пути на третьем пункте отдыха я миновал мою группу торопливых «зайцев», которые пили чай, сидя на покрытых одеялами скамьях в бедуинском кафе. Я продвигался вперед твердым шагом, обгоняя в темноте фонарные огоньки одиноких путников. Чем выше я поднимался, тем сильнее дул холодный ветер.

На пятом перевалочном пункте перед последним участком пути в 800 шагов, непроходимом ночью для верблюдов, я остановился, чтобы выпить горячего шоколада (становилось довольно холодно!), и двинулся в путь, как только прибыла группа моих «зайцев». «Черепахе» пришлось ждать их на вершине, хотя из-за темноты мы так и не смогли найти там друг друга среди толпы до самого рассвета.

Гора Моисея… древняя библейская история… восхождение на Священную Вершину, чтобы встретить там рассвет… паломничество… прощение грехов…

Я не ожидал получить здесь какое-то великое откровение, я просто собирался спокойно и сосредоточенно встретить восход солнца на этой великой и легендарной вершине, которая сыграла столь важную роль в истории западной (и не только) цивилизации.

Туристы вместо паломников: «Моисей только зря терял здесь время!»

На Востоке некоторые благочестивые паломники путешествуют сотни миль к святым местам «методом гусеницы»: ложатся на землю и встают, с каждым разом продвигаясь вперед на длину собственного тела – и так в течение дней и даже месяцев на протяжении всего пути. Поднявшись на вершину горы Синай, о которой мне приходилось столько читать и слышать еще в детстве при посещении церкви, я обнаружил небольшую толпу туристов, говоривших на самых разных языках («зайцы» все еще плелись где-то внизу). Что я никак не ожидал увидеть, так это освященный электрическим светом грубый бедуинский сарай, где кроме необходимой питьевой воды продавали кофе, чай, кока-колу, фанту, сникерсы, батончики гранолы и т. п. Вершину продувал очень сильный холодный ветер.

Фото автора

Торговцы-бедуины на нескольких ломаных языках (русском, английском, итальянском, французском, немецком и др.) предлагали свои товары: кофе, чай, шоколад, одеяла и матрацы. Поскольку меня предупреждали, что на вершине будет прохладно, еще в отеле я одолжил теплую куртку. Но теперь становилось по-настоящему холодно, хотя дело происходило в мае месяце.

Нужно было найти укромное место, какое-нибудь углубление в гранитной скале, чтобы укрыться от пронизывающего, леденящего ветра. Здесь нам очень помогли карманные фонарики; но некоторые расщелины по всей вершине, едва различимые ночью, при свете дня оказались провалами в тысячи футов глубиной!

«Сколько стоит одеяло?» – спросил я торговца, уж не помню, на каком языке. Я устал, замерз и хотел спать, между тем становилось все холоднее – было пять часов утра.

«Это одеяло – пять фунтов [5 египетских фунтов – приблизительно 1$], а это – десять, теплое одеяло – десять фунтов».

Скоро я пожалел, что сэкономил лишние пять фунтов, хотя мне удалось найти уютную нишу в скале, почти полностью защищавшую от ветра и обращенную на Восток. Я боюсь высоты, и если бы обнаружил эту нишу при свете дня, а не в темноте при скупом свете фонарика, то ни за что не уселся бы там! Ведь она оказалась на самом краю пропасти…

Раньше других заметив первые проблески на горизонте, я закутался в одеяло на своем уютном месте, стараясь согреться, и погрузился в созерцание рассвета. Я наивно предполагал, что и другие будут в таком же настроении встречать восход солнца на Священной Вершине. С растущим недоумением и раздражением я начал понимать, как же это было глупо с моей стороны. Вокруг стали переговариваться и копошиться туристы, и мне пришлось следить, как бы они случайно не наступили на меня, закутанного в серое одеяло среди камней. Скоро подошли две англоязычные дамы (судя по акценту – американки) и, к моему великому неудовольствию, уселись в той же нише. В темноте я выглядел для них всего лишь как безымянная, бесполая и безмолвная фигура, покрытая одеялом. Они сразу же стали увлеченно обсуждать, съесть им батончики гранолы сейчас или позднее. Я надеялся, что это временная тема для разговора, да и сам разговор скоро стихнет при виде разгоравшегося рассвета… ведь это же священная гора Синай, и с тех, кто встретит восход солнца на ее вершине, будут смыты все грехи… Становилось все светлее, но американки не умолкали, по-прежнему обсуждая батончики гранолы и холодные камни («пожалуйста, подверни мне одеяло под голову»), потом перешли к планам на сегодня и на завтра, потом… пшик! – открыли банку газировки. А я-то простодушно верил, что как только рассеется тьма и перед нами откроется величественный вид, все суетные разговоры смолкнут сами собой…

Наслушавшись с четверть часа подобной беспрерывной болтовни, совершенно неуместной в таком месте и в такое время на мой старомодный взгляд, я готов был в отчаянии крикнуть всем этим туристам, рассевшимся на скалах: «Моисей только зря терял здесь время!»

Перебравшись в другую скальную нишу подальше к востоку, я мог чувствовать себя в полном одиночестве, если бы не навязчивый разноязычный хор человеческих голосов у меня за спиной. Те две дамы были лишь малой частью этой сомнительной толпы на Священной Вершине, куда веками стремились истинные паломники, включая пророка Илию. В то утро на Синае звучало около двадцати разных языков – немецкий, русский, французский, английский, японский, иврит, скандинавские, восточноевропейские языки и др.

Весь этот вавилонский галдеж, из которого я понимал три языка и мог различить не меньше семи в непосредственной близости от себя, скорее напоминал переполненное столичное кафе, чем священное место паломничества. Я изо всех сил старался не обращать внимания на шум толпы, которую, к счастью, не видел – оказалось, что я случайно занял самое первое место «в партере» на восточном склоне горы, откуда лучше всего наблюдать рассвет и восход солнца.

Гора Синай, 13 мая 2002 г.
Гора Синай, 13 мая 2002 г.

Некоторые туристы шутили, другие обменивались путевыми впечатлениями, кто-то постоянно сетовал на твердые камни, холод и ветер. Одна русская девушка лет восемнадцати, не обращая ни малейшего внимания на окружающих, громко жаловалась то на слишком тонкое одеяло, то на неудобное место и т. п. Я слышал, как она спросила по-русски что-то вроде: «Ну почему же солнце так долго не встает?» (к этому времени уже рассвело, но солнечный диск еще не появился на горизонте). Молодой человек лет тридцати, говоривший по-английски с немецким акцентом, во весь голос хвастался, что сфотографировал 500 храмов, и добавил, что собирается ехать во Вьетнам, потому что там меньше туристов. Вот это правильно, подумал я. А египетский бедуин-торговец громко выкрикивал: «Чай, кофе, одеяла, матрацы!»

Горный пейзаж, который принято называть потрясающим, все ярче и яснее вырисовывался перед нами, и наконец случилось то, чего я давно ждал: когда солнце полностью взошло над горизонтом и засияло сквозь туманную дымку, раздался крик «ура». Это крикнула русская девушка.

Все это произвело на меня ошеломляющее впечатление. Вопреки моим ожиданиям, пришедшие на гору Синай люди (голосовое большинство, так сказать) не имели ни малейшего желания или склонности сохранять тишину и сосредоточенность. Рассвет был для них всего лишь медленной и скучной подготовкой к главному номеру программы – восходу солнца. Во время рассвета они обсуждали на разных языках, сколько же минут осталось до восхода. Когда же солнце поднялось над горизонтом, они тоже поднялись и… стали спускаться с горы. Слава Богу, подумал я, когда толпа туристов, перед этим три часа взбиравшаяся в темноте при свете фонариков на вершину, заспешила по тропе вниз. Что ж, они получили полный набор впечатлений. Скоро из пары сотен человек на вершине осталось лишь несколько. Наконец, наступила тишина – можно было смотреть и размышлять.

Фото автора

Окрестный горный пейзаж, освященный утренним солнцем, был поистине суровым, неприступным и величественным – об этом можно судить по фотографиям. Повсюду лишь грубые скалы, ни одного деревца, кроме нескольких ливанских кедров рядом с бедуинским лагерем в ближней долине на востоке. С удивлением я увидел далеко внизу, среди гигантских валунов и скал несколько движущихся черных точек. Присмотревшись, я понял, что это были козы, искавшие среди камней скудную растительность, а рядом два пастуха в длинных одеждах. В пейзаже преобладали сухие землисто-красные, желтовато-коричневые и серые тона. Горы вокруг выглядели такими неподвижными, грозными и в то же время живыми, что напоминали застывший крик.

Честно говоря, я сомневаюсь, была ли это та самая гора. Скорее всего, только Моисей мог бы точно указать, на какой из многочисленных окрестных вершин Бог вручил ему священные скрижали с Десятью Заповедями. Без хорошо налаженной туристической инфраструктуры подняться на эту вершину было бы гораздо труднее, но поскольку Моисей до этого уже видел Бога в огне Неопалимой Купины рядом с горой, он наверняка был настроен более серьезно, чем разноплеменная толпа туристов, пришедшая на Синай в ночь с 12 на 13 мая 2002 года (хотя в ту ночь было новолуние, да и планеты на небе заняли необычное положение).

После того, как толпа схлынула вниз, я некоторое время наслаждался тишиной на вершине Синая, а потом и мне пришлось спускаться к монастырю, где нас ждал автобус. После краткой экскурсии по монастырю Святой Екатерины в сопровождении русских священников, где нам в основном показывали православный храм VI века, мы поехали в обратный путь по полуденной жаре. И когда наш автобус, полный спящих паломников, несся в направлении курорта Шарм-аль-Шейх через этот лунный пейзаж с гранитными скалами, где в самых неожиданных местах, среди камней и песка можно было увидеть бедуинские палатки, верблюдов и коз – я размышлял о том явно неутешительном откровении, которое мне преподнесла многонациональная и многоязычная человеческая толпа при восходе солнца на вершине Синая.


Впервые опубликовано в газете English, №30, August 2002, с. 1-14.